английский для дошкольников

Ко мне часто обращаются родители дошкольников с вопросами, способен ли маленький ребенок освоить английский язык, пора ли записать чадо в языковой кружок или нанять репетитора.

Отвечаю.

Тут два варианта.

Первый.

Если родители могут организовать ребенку ежедневную языковую среду, то отказываться от английского глупо.

Языковая среда — это вид коммуникативного пространства, в котором реализуется общение. То есть родители либо сами говорят дома на изучаемом языке, либо отдают ребенка в детский сад с англоязычными воспитателями и воспитанниками, либо нанимают гувернантку, объясняющую все на английском, либо надолго увозят ребенка за границу, где он учится общаться на английском со сверстниками. В языковой среде английский будет учиться просто, в игровой форме, будто бы сам по себе. Ребенок быстро, без труда заговорит.

Второй.

Без языковой среды дошкольник часто не понимает, зачем другой язык нужен, и пару часов занятий в неделю воспринимает как насилие. Пришла какая-то тетка, заставила повторять слова, которые он нигде не может применить — зачем это вообще надо? По моим наблюдениям, редкие уроки английского с маленькими детьми малоэффективны и вызывают отторжение, нежелание учить язык в дальнейшем. Ничего страшного, если пятилетка не узнает, как по-английски собака и кошка. В восемь лет он за три месяца выучит столько же, сколько в него пытались впихнуть за три года дошкольных занятий.

холивар

И на старуху бывает проруха.

До меня очень долго не доходило, что холивар произошло от holy war. В переводе с английского священная война.

Для тех, кто вдруг не в курсе: холивар в современном русском — сленговое обозначение горячих споров среди приверженцев соперничающих идеологий.

мотивация

Один из часто задаваемых мне вопросов — какими способностями надо обладать, чтобы выучить иностранный язык.

Ответ лежит в другой плоскости. Способности, конечно, хорошо. Склонность к гуманитарным наукам, умение быстро понять структуру языка, построить красиво фразу — это, безусловно, облегчит студенческие тяготы. Но — никакие способности не помогут, если нет мотивации. Лучший ученик — мотивированный ученик. За шестнадцать лет преподавания я четко знаю: мотивация догонит и перегонит любые способности.

У детей мотивация чаще обусловлена внешними факторами, нежели внутренними. Ребёнок учит ради пятерки, чтобы мама похвалила, купила новую игрушку и разрешила поиграть на айпаде. Сложнее всего создать условия для внутренней мотивации. Нужно терпение, чтобы подобрать ключик и завести спящий механизм. Заранее неизвестно, что сработает и заинтересует. Можно годами создавать ребёнку «языковую среду», отправлять летом в английский лагерь, а он там будет чувствовать себя одиноко и мечтать о возвращении домой. А потом вдруг, внезапно, попадётся ему на английском статья о японских роботах, и он ее самостоятельно переведёт, и начнёт гуглить дальше, и зарегистрируется на форуме, где обсуждают роботов на английском, и поймёт вдруг, зачем были нужны вся эта лексика, эти неправильные глаголы, и грамматические правила.

Со взрослыми в плане мотивации проще. Тут внешние факторы переплетены с внутренними. Улучшил знание языка — повысили по работе — отправили в командировку — поболтал с иностранцами в баре -сходил на свидание с американкой — пригласили в международный проект — заплатили больше денег — купил квартиру — много путешествовал.

Если подруги затащили рублевскую тетку в английскую группу для саморазвития, но ей интересны только новые платья и пластика губ, она придёт от силы на три занятия. Нет мотивации — ничего не получится, какие условия ты ей не создавай.

И насчёт этих самых условий, создаваемых учителем. Основных два:

1) Не пугать. До сих пор помню советских учительниц, наводящих кошмар двойками, криками и оскорблениями. Они отбивали внутреннюю мотивацию на корню. Мотивация была как у лагерных заключённых — не сделаешь домашнее задание, не получишь пайку (тройку, четверку, пятерку).

2) Ставить доступные цели. Представьте, вы в первый раз приходите в спортзал, а тренер говорит, что в конце этого года чемпионат России по бодибилдингу, и он обязан вас к нему подготовить. Человек в здравом уме от такого тренера сбежит. То же самое и с английским. Вначале учимся строить простые фразы. Самые простые, чтобы была возможность элементарно объясниться в магазине или в аэропорту. Это кайф, когда ученик впервые сам строит и произносит предложение.

 

современные технологии

Урок по скайпу. Ученик опоздал на две минуты.

В середине урока говорит:

-Ой, мне, кажется, в дверь звонят.

-Пойдешь открывать?

-Да как-то неловко…

-В смысле?

-Встать не могу.

-Почему?

-Я голый. Душ принимал и не успел одеться.

-Ничего страшного, я отвернусь. Или отключусь.

-Спасибо.

P.S. Если чо, пост о плюсах современных технологий.

hectic world

В английском языке есть слово hectic. На русский язык переводится как беспокойный, лихорадочный, возбужденный.

Мне кажется, это слово очень подходит для моего мира. Я живу в hectic мире. У меня hectic жизнь.

У кого-то мир спокойный. Я очень завидую таким людям. Честное слово, мечтаю о сладкой лени. Проснуться в двенадцать, долго потягиваться на хрустящих простынях. Пить кофе и смотреть на летящие за окном снежинки. Пять раз перечитать интересный пост. Двадцать минут болтать с подружкой по телефону. После сауны и бассейна в фитнесе зависнуть в баре со свежевыжатыми соками. Вечером — двухчасовая встреча в учителем французского, открыть бумажный учебник, понюхать пахнущие типографской краской страницы, вывести в новой тетради красивые чернильные буквы.

Но — мне всегда не хватает времени. Я всегда спешу. У меня запланирована куча дел, и необходимо хотя бы половину из них успеть. Я и делаю половину. Например, прибегаю в зал и вместо положенного часа занимаюсь полчаса. Но — занимаюсь. Не забиваю и не бросаю.

Экспресс-курсы английского — они для таких, как я. Для людей из hectic мира, которым хочется учиться, но нет возможности ходить на занятия и делать домашку в течении года. Выделить всего шесть, восемь, максимум десять часов на определенный блок знаний — это реально, это то, что многие могут себе позволить. Составляя экспресс-курс, я будто в конструктор играю — из слов, правил и образов нужно построить структуру, подходящую для восприятия человеком, которому вечно некогда.

ужасный кузовлев

Я не утверждаю, что во всех школах ужасные учебники, но если ваш ребенок занимается по Кузовлеву, ему очень-очень не повезло. Кузовлев и сотоварищи не единственная плохая команда авторов, но от этих меня особенно трясет. Сколько часов я провела, пытаясь догнать, что Кузовлев хочет от пятиклассника, как правильно объяснить ребенку смысл задания, как это задание вместе с ним сделать и успокоить, что это не ты, маленький, ничего не понимаешь, это взрослые дяди и тети не любят свое дело, никогда не общались с детьми, не знают детской психологии, им все равно — заговоришь ты на английском или нет.

Чувствую неприязнь к людям, которые создают продукт для детей, но этот продукт вызывает отвращение. Вспоминаю свои школьные годы — школа была олицетворением скуки, страдания, тяжести.

языковой барьер

Один из основных вопросов при изучении английского языка — как преодолеть языковой барьер.

Тут почти всегда советует не стесняться и больше говорить.

У меня есть секретик.

Надо говорить короткими фразами. Строить короткие предложения — три-четыре слова. Тогда дело пойдет.

А то нагромоздят одну грамматическую конструкцию на другую, все перепутают, испугаются и замолчат еще на год. Нечего из себя умного строить. На русском сложносочиненные предложения лепите, на английском не надо.

dozen

Вы тоже не знаете, что дюжина — это двенадцать единиц?

У меня многие ученики правильно переводят с английского слово dozen, но думают, что дюжина — это десять.

dozen of eggs переводили в школах как десяток яиц?

полезность

Была на дне рождения. Там одна гостья, Лена, очень быстро напилась и весь вечер, повизгивая, рассказывала, что ее пятилетний сын ходит в детский сад, и сад этот считался хорошим, но теперь его таковым не назовешь, потому что в группе два раза в неделю бывает мальчик с синдромом Дауна.

-Вот зачем, зачем это устраивают?- повторяла Лена.- Зачем здоровых детей мешают с такими?

С пьяной Леной спорить не хотели. Пытались отвлечь, направить разговор в другое русло. Кто-то все же заметил, что, во-первых, ни один здоровый ребенок не застрахован от болезни, во-вторых, инклюзивное образование развивает в детях терпимость и понимание, что мир многообразен, учит добру и взаимоподдержке.

-Какая взаимоподдержка?- не унималась Лена. — Мой сын поддержит дауна, но ничего не получит взамен. Дауны бесполезны.

Я вообще не считаю, что в этом мире обязательно нужно быть полезным. Полезного слишком много, и оно не всегда приятно. Овсяная каша полезна, но я ее не люблю. Гамбургер из Макдоналдса даже не бесполезен, а вреден, однако приносит мне удовольствие. Водка тоже — не сказать, чтобы полезна… Профессор математики может написать двадцать учебников и считаться достойным членом общества, но быть таким надменным и противным в личном общении, что никто не захочет выпить с ним по чашечке кофе.

Но все же я задумалась — вот у меня есть ученик Вася, у него синдром Дауна. Я Васе полезна, потому что учу его английскому языку. А мне Вася — полезен?

Честно: мне Вася полезнее сотни обыкновенных учеников. Когда долго преподаешь, привыкаешь к такому усредненному восприятию материала учениками. Кто-то учится чуть хуже, кто-то чуть лучше, в среднем — примерно одинаково. Преподаватель настраивается на эту волну, плывет по течению, и терпит крушение, когда вдруг встречается ученик с нестандартным мышлением, нестандартным опытом, нестандартными способностями. Это может быть, например, ученик-гений, ученик-аутист, ученик с синдромом Дауна, восьмидесятилетний ученик. У нестандартного ученика все по-другому. Учитель сам заново учится, чтобы понять его, объяснить ему, наладить с ним контакт. Старые, привычные методы не действуют. Нужно отказаться от старого, перемешать карты, переложить их по-новому. Это очень важный опыт — он позволяет освободиться от зашоренного восприятия действительности, не дает преподавателю расслабиться, держит в тонусе. С таким опытом даже по течению плывешь ловчее.

 

гендерная дискриминация

Была у меня ученица-пятиклассница. Ее школьная учительница английского придумала странную систему оценки знаний.

Чтобы получить пять, надо было набрать определенное количество баллов. Правильно прочитал текст — столько-то баллов. Правильно перевел, выучил диалог наизусть — еще баллы.

Так вот. Самое интересное. Мальчикам для пятерки требовалось двадцать баллов, а девочки тридцать.

Мальчиков учительница дискриминировала тем, что они, по ее мнению, тупее и менее способны к изучению иностранных языков. Девочек дискриминировала тем, что им приходится трудиться, стараться, нервничать больше мальчиков. В данном случае мальчикам нравилось быть дискриминируемой группой. Страдали девочки.

каблуки

Занималась английским с группой — четыре человека, офис. Мужчины.

В этом офисе все мужчины. Единственная женщина — пятидесятилетняя начальница.

Мне кажется, она специально подбирала себе в сотрудники только мужчин. Придумала дресс-код: обязательно костюм черного, коричневого или темно-серого цвета, обязательно однотонный галстук.

Сама же начальница наряжалась на работу, как на бал. Платья шелковые, летящие. Жемчужное ожерелье в три нити. Золото, золото. Завитые локоны ниже плеч. И всегда — десятисантиметровые каблуки.

Начальница приезжала в офис раньше всех. Раньше своего секретаря. И уходила позже всех, сама запирала офис. В течение дня цокала туда-сюда на каблуках, наблюдала за сотрудниками.

Когда мы занимались, начальница заглядывала в комнату раз пять в течение часа. Смотрела на меня с неодобрением, вздыхала.

Однажды подошла ко мне после урока, сказала:

-Мы здесь ходим на каблуках.

-В смысле, вы?

-В том числе и я. Когда появляются другие женщины, они тоже на каблуках.

-И?

-Я вас прошу надевать каблуки тоже. Без каблуков перед мужчинами неудобно.

-Мне удобно. И вообще — нет у меня каблуков.

-Ой, ну сказочница. Еще скажите, что телевизора у вас нет.

-И телевизора нет.

На следующий начальница со мной не поздоровалась и в комнату не заглядывала. Ученики сообщили, что она на меня обиделась. Вот прямо так и сказала:

-Я на нее обиделась, потому что она врушка.

 

аура

Позвонила женщина. Хочет английский учить. Вначале задала стандартные вопросы — про учебники, методики. Потом спрашивает:

-Какого цвета у вас аура?

-Простите, что? — Я подумала, что ослышалась.

-Какого цвета у вас аура? Хорошего? А то знаете, у некоторых такие тревожные цвета. Не хочу, чтобы на меня сливали негатив.

-Я не знаю, какого цвета у меня аура.

-Ну вы что? Ни разу не обращали внимание? У вас зеркало рядом? Посмотрите на себя внимательно.

-Смотрю.

-Какой цвет?

-Золотой.

-Вы издеваетесь?

-Я издеваюсь?

-Вы издеваетесь! Золотой только у святых бывает! А у вас, я полагаю, мрачно-синий. Всего хорошего, не нужен мне такой педагог.

abundance

Есть английское слово, значение которого я не могу запомнить с 15 лет.

Пыталась по-всякому. Однажды нацарапала ключом на стене возле лифта на своём этаже — слово и перевод. Каждое утро читала, заходила в лифт и забывала.

abundance

Перед тем, как писать пост, погуглила значение. Написала первое предложение и забыла. Вот сейчас опять погуглила.

изобилие

Чудные игры памяти.

nature or nurture

Можно бесконечно спорить на тему Nature or Nurture (природа или воспитание).

Если глобально — я за второе.

Но.

За шестнадцать лет преподавания я встречала и встречаю хороших, воспитанных, умных, образованных, живых, интересующихся детей. А гениальных, детей-вундеркиндов, было всего трое. С родителями двоих из них я поддерживаю связь в социальных сетях. Не спрашивала разрешение рассказывать подробно, поэтому скажу только, что родители работающие, бабушки-дедушки помогают мало, над детьми никто не стоял с учебниками, не заставлял читать, не делал с ними домашнее задание. Совершенно удивительно, откуда у школьников такие глубокие знания и умение ими вовремя воспользоваться, откуда эта взрослость суждения, как они существуют среди сверстников, а не в научной лаборатории или в правлении банка.

Про одну девочку расскажу. Наверное, можно. Много лет прошло. К сожалению, не знаю, как сложилась ее судьба.

Убогая съемная квартира. Комната и кухня. Кавказская семья. Мама торгует на рынке. Папа не пойми чем занимается. Куда-то ходит, возвращается иногда днем, иногда ночью. Если днем, ложится в костюме и остроносых ботинках на кровать, говорит дочери, чтобы принесла обед. Смотрит телевизор, пачкает супом кровать. Потом выпивает граненый стакан вина. Валится спать, храпит. Мы с девочкой под его храп занимаемся. Урок заканчивается, папа просыпается, отряхивает от хлебных крошек костюм, выходит за мной в подъезд и предлагает провести ночь в гостинице. Я отказываюсь, он не настаивает и пропадает до следующего раза. Девочка идет в сад за братьями. Дома играет с ними. Приходит с рынка мать, кричит на детей, спрашивает, где отец, уходит его искать. Девочка готовит ужин, кормит братьев, купает их перед сном. Читает сказки. Мальчики засыпают.

Однажды она мне позвонила в полночь. Плакала, что страшно — мать напилась, взяла кухонный нож и пошла искать отца, чтобы зарезать. Девочка очень просила приехать и не вызывать милицию.

Я приехала — она на полу кухонном сидит, а вокруг картонные коробки из-под фруктов. В коробках книжки. Очень ей книжную полку хотелось — папа каждый день обещал купить и прибить.

Так вот — я не понимаю, как в такой обстановке можно было читать и учиться. Как, когда, почему. Казалось, этот двенадцатилетний ребенок знал все. Ее приглашали на олимпиады для одиннадцатиклассников. Ее стихи печатали во взрослых журналах. Она знала курс йены к британскому фунту на прошлой неделе. Она помнила, в каком году Бунин написал этот рассказ. Она знала английский (не учила, а знала, мы с ней просто разговаривали на языке). Учила французский, испанский и китайский. Хотела стать врачом.

Это было более десяти лет назад. Компьютер у девочки был — большой и шумный. Большую часть информации она могла получать из интернета. Но получить и сохранить информацию в голове — не одно и то же.

Они как-то внезапно собрались и уехали из Москвы домой. Папа вляпался в нехорошую историю, надо было бежать.

Тут  nature оказалось сильнее nurture.